Томми очнулся с тяжестью на шее и туманом в голове. Цепь холодным кольцом впивалась в кожу. Последнее, что он помнил — разбитую бутылку, хохот приятелей и темноту за городом. Теперь он был в чужом, пахнущем старыми досками и землей подвале.
Его похититель оказался не бандитом, а тихим, опрятным мужчиной по имени Виктор, отцом семейства из соседнего дома. "Я хочу тебе помочь, Томми, — спокойно сказал он, принося тарелку с супом. — Ты выбрал не ту дорогу".
Первой реакцией парня была ярость. Он рванул цепь, ругался, угрожал. Мир Томми всегда вращался вокруг кулаков и дерзости. Но Виктор лишь терпеливо качал головой, убирая осколки разбитой в приступе злости тарелки.
Потом в подвал спустились остальные: мягкая, но твердая в своих убеждениях жена Виктора, Анна, и их тихая дочь-подросток Лиза. Они не боялись его. Анна начала приносить книги, а Лиза, преодолев страх, однажды села на ступеньку и просто рассказала, как его крики пугают ее младшего брата.
Что-то дрогнуло. Может, отчаяние от беспомощности, а может, это странное, непривычное чувство — с ним говорили, а не кричали. С ним *возились*. Он начал притворяться: поддакивал, делал вид, что читает, лишь бы ослабили контроль. Но понемногу притворство стало смешиваться с любопытством. Он ловил себя на том, что ждет, когда Анна принесет новую книгу, или что ему становится неловко за свой грубый смех при Лизе.
Цепь сняли через неделю. Он остался. Не потому, что не мог сбежать — окно в кладовой было достаточно велико. А потому, что впервые за долгое время кто-то смотрел на него не как на проблему или угрозу, а как на человека, который еще может все изменить. И ему, к собственному удивлению, захотелось попробовать.
